фото: Марина Райкина
С супругой Виталиной в палате…
Всенародно любимый артист выписался из больницы,В субботу утром народный артист СССР Армен Джигарханян наконец покинул институт им. Склифосовского, куда он по «скорой» попал накануне 8 Марта и где провел десять дней. Вместе с молодой супругой Виталиной из Склифа артиста забирал обозреватель «МК». За полчаса, что шли сборы, мы успели поговорить с ним о медицине, жизни молодожена, превратностях судьбы и о том, как успеть вскочить в «Трамвай «Желание».,Утро. Коридор кардиологического отделения оставляет ощущение стерильно чистого: почему-то пуст, больных не видно, лишь одна медсестра на посту. Завтрак переваривают? А вот и палата 1412 — бокс с двумя комнатами: в левой десять дней своей жизни прожил артист, а правую занимала супруга — она вообще не уходила из больницы. Виталина, молодая, смешливая блондинка, собирает вещи. Армен Борисович сидит у стола — видно, что похудел, но ему идет. С утра побрит и «галстук новый в полоску синюю…», как поется в песенке. Но нет, никакого галстука, одет уже не по-больничному — темно-синий модный свитер (очень идет к его седине) и черные строгие брюки. Медицинские документы на руках, и он торопит жену.,— Понимаешь, я абсолютно домашнее животное. Ты даже не представляешь до какой степени, — говорит Армен Борисович. — Я думаю, что все остальные варианты мне не подходят.,Виталина смеется, подтверждает, что он действительно такой: терпеть не может посещать никакие мероприятия, и вообще он не публичный человек.,фото: Марина Райкина
…на выходе из отделения.,— А как сейчас самочувствие, Армен Борисович? — спрашиваю я. — Напугали тут всех: в Интернете крику — инфаркт! помирает! — а вы тут, я смотрю, как…,— Чушь читать не надо. Нормально, нормально. Хорошо — это после 60 уже нельзя произносить. Поэтому — нормально.,— А как вам здесь врачи?,— Я думаю, что везде врачи разные. А здесь мне помогли. Вообще у меня врачи великие, такие, как «легочник» академик Чучалин. Он очень определенный человек, потому что именно он вторгается в легкие и делает то, что хочет там сделать. Или Анзор Хубутия, кореш мой (Хубутия — главный врач института имени Склифосовского. — М.Р.), эмоционально совершенно другой человек. Высокого класса врачи.,— Но к вам как к известному человеку, надеюсь, было повышенное внимание?,— Нет-нет, солнце мое, это глубокое заблуждение, что у нас отдельная команда врачей для известных людей. Этого нет! Может быть, отдельное внимание к президенту страны (говорю как есть), а остальное… сложно. Давай оставим эту историю.,Телефонный звонок. Звонит как раз Хубутия.,Джигарханян: — Да, точно, я — очень любящий тебя Джигарханян. Люблю тебя и благодарю за все, что ты для меня сделал. Тут с тобой хочет «МК» поговорить. Скажешь им про меня всю правду? — и передает мне трубку.,— Анзор Шалвович, здравствуйте. Как вы находите вашего пациента? В каком состоянии отпускаете домой?,— Состояние на сегодняшний день у него абсолютно удовлетворительное. Все анализы в пределах нормы. Ну немножечко повышен сахар, но это сейчас вообще участилось заболевание. Армен Борисович поступил к нам, потому что, я думаю, он переработал, у него большая физическая перегрузка была на работе, и как результат — декомпенсация сердечно-сосудистой системы. Мы тут помогли ему препаратами немножечко, и он быстро-быстро собрался, как он это умеет — со своим уникальным юмором, и, как видите, уже готов к бою.,— Скажите, все-таки был у него инфаркт или угроза инфаркта, как писали агентства, возбудив народонаселение?,— Никакой угрозы инфаркта не было. Была пневмония, но она разрешилась. Пневмонией Армена Борисовича занимался академик Чучалин. Мы же занимались уже остаточной пневмонией. Сейчас даже никаких намеков на пневмонию нет.,— Ваш совет — как вести себя в его возрасте: аккуратно или работать как всю жизнь привык, в тонусе, чтобы не сойти с дистанции?,— Ему надо беречь себя, но он абсолютно никого не слушает. Армен Борисович непослушный пациент.,— Может быть, его наказать?,— Мы его обязательно накажем, если он и дальше будет брать такую физическую нагрузку. Будем назначать ему клизму.,Джигарханян:— Передай ему, что я очень люблю клизмы.,В общем, в Склифе в кардиологии весело. Молодая жена подтверждает, что динамика выздоровления очевидна.,— Вы не видели его несколько дней назад. Он же не привык лежать в больницах, болеть не умеет. Впал в такое уныние, что есть отказывался. Я испугалась. Сейчас ест и, видите, шутит. Кстати, у нас сегодня важный день — двадцать лет театру.,— Поздравляю! Армен Борисович, не могу не спросить: вы пару недель назад совершили важный шаг в жизни…,— Поженились? Ты про это?,— Ну да, вы едва успели расписаться и вдруг в больницу попали. И не с обычной простудой — реально же плохо вам стало. Обидно. Вы как-то связываете два события вашей жизни?,— Да, я думаю, это предупреждение, что счастье не может пройти бесследно — говорю тебе честно. Это расплата, абсолютно, я не вижу другого объяснения.,— Но за что?,— За то, что влез не в свое дело. Это судьба, и в этом есть своя правда. Почему болезнь приходит в ваш дом? Зачем болезнь вмешивается в нормальный ход событий? Мы не можем ответить на эти трудные вопросы.,— Зачем вам понадобилась печать в паспорте? Зачем узаконивать отношения, которые и без всякого загса длились 15 лет?,— Я буду примитивен в своем ответе: я хочу, чтобы дом, квартира, которые есть, остались ей. Пусть она хорошо живет и почувствует себя в комфорте. Это не только имущественный вопрос. Я думаю об этом очень серьезно, потому что Виталина подарила мне столько хороших дней, и я очень хочу поблагодарить ее за это.,— Видно, что она вас любит.,— Ты учти, ей 25 лет (хотя по паспорту 37), а мне в это время 80. Вот видишь, какая большая разница. Что, много? Хорошо ли это? Не знаю. Но это такой замечательный кусок жизни…,— Если бы я не знала Виталину, не видела, как она к вам относится, то, как многие, смела бы предположить: Армен Борисович очень рискует — все-таки возрастная разница подозрительна. В какой момент вы поняли, что это чистое чувство, а не расчет?,— Я скажу тебе абсолютно честно: тут нет расчета. Не знаю, когда понял. Я не романтик, ты знаешь, и вот отсюда чувствую (показывает на сердце). Все будет хорошо.,— Какой вы сделали Виталине свадебный подарок?,— Я подарил ей колечко. Мы друг другу подарили кольца.,Он еще слаб, но уверяет, что поедет в театр — надо всех поздравить и выпить шампанского. Виталина более осторожна в прогнозах, говорит: как будет себя чувствовать, но «на днях точно уже будем в театре — дел много».,фото: Марина Райкина,— Ты знаешь, что мы будем ставить? «Трамвай «Желание» Теннесси Уильямса, — говорит Армен Борисович. — Я почти уже начинаю бредить этой работой. Потому что мы или должны ее сыграть, или должны всех, кто репетирует, поставить на колени. Это великая пьеса, и ее нельзя играть между делом.,У него почему-то повлажнели глаза. Может, оттого, что сам играл в этом легендарном спектакле Андрея Гончарова в Театре Маяковского (постановка 1970 года)? Как он играл Стэнли Ковальски! Ах, как играл! — адская энергия циника, хама, звериная его чувственность льются с экрана телевизора и сегодня. Что же творилось в Маяковке во время спектакля?! А рядом в роли Бланш Дюбуа нежная Светлана Немоляева.,— Отчего слезы? Это так лично, Армен Борисович?,— Боюсь, боюсь, что зрители не поверят нам. Там нужны Митч, Бланш, Стэнли.,— Но кто сыграет вашу роль? Многие помнят вас в этой роли, и сравнение…,— Понимаю, о чем ты. Но в театр пришли очень хорошие, не побоюсь этого слова, сильные ребята. Ставить будет Сергей Виноградов, но не актер, это другой Виноградов. Я постарался внушить им, что такое «Трамвай», как надо рассказать эту историю. Единственное, что я знаю точно, — это гениальная пьеса. Я обязательно буду контролировать ход постановки. Я все время для этого освободил. И я понимаю и говорю тебе честно: спектакль поначалу может не случиться.,— Вы не боитесь так говорить?,— Нет, подождем.,— А с другой стороны, актеры нового поколения не видели того знаменитого спектакля, не видели вас с Немоляевой — страха у них нет.,— Еще раз говорю: посмотрим. В этой пьесе есть главное — чувственность. Мощная чувственность во всем и во всех. Герои абсолютно чувственны и так живут. И это должно стать непременным условием. Ну все, Армян (так А.Б. называет сам себя), вставай, пора домой, домашнее животное.,Мы уходим. Больные, появившиеся в коридоре, провожают нас нескромными взглядами (надо же, а Джигарханян-то не такой, как на экране, болеет как все), но желают больше не возвращаться сюда.
Have something to add? Share it in the comments.