Кемеровская область погружена в шок. Люди митингуют и отказываются верить в официальные данные о количестве погибших, и убедить их не могут даже общественные активисты, занимающиеся собственным расследованием. Как регион переживает трагедию – в том числе поселок, где пропала без вести половина 8-го класса? Об этом – репортаж корреспондента газеты ВЗГЛЯД с места событий.
Половина одиннадцатого утра по кемеровскому времени, площадь Советов перед областной администрацией. Людей пока немного — человек пятьсот митингующих, несколько десятков полицейских. Митинг несанкционированный, но никаких мер, кроме охранных, на площади нет. И не будет.
«Сколь-ко жертв? Сколь-ко жертв? — скандируют собравшиеся. — Пра-вду! Пра-вду!»
Слушать двух выступающих вице-губернаторов — Владимира Чернова и Сергея Цивилева — кажется, пока что не настроен никто. Во-первых, их слышно только вблизи: ни микрофонов, ни усилителей еще не подвезли. Во-вторых, судя по всему, тем, кто все же услышал чиновников, сказанное не нравится. Свист в первых рядах время от времени подхватывает вся площадь.
Митинг продолжается около восьми часов. За это время собравшиеся услышат и то, как вице-губернатор Цивилев обвинит Игоря Вострикова, потерявшего на этом пожаре пятерых членов семьи, в «пиаре на трагедии», и то, как много позже тот же чиновник на коленях будет просить с прощения у кемеровчан за трагедию. Где-то неподалеку в это время губернатор Аман Тулеев даст митингу своеобразную оценку — «святотатство», «бузотеры», «человек двести». Но это не вызовет особой реакции ни у кого из почти пяти тысяч активистов, стянувшихся к площади Советов уже днем. Антитулеевские плакаты и лозунги здесь были в ходу с самого начала.
— Где Середюк?! — орут сзади, от памятника Ленину. Этот крик в скандирование не перерастает: люди явно только что пришли, еще не в теме. Илью Середюка, мэра Кемерова, активисты уже успели проводить с площади — и не одного, а с делегацией. Маршрут мэра и общественников — сначала в морг судмедэкспертизы на Волгоградской улице: там работают с телами тех, кто погиб в ТРЦ «Зимняя вишня». Потом — в хладокомбинат.
За прошедшие дни убеждение в том, что там спрятаны неучтенные жертвы трагедии, укоренилось среди активистов. Настолько, что они блокировали подъезды к комбинату, а заодно и рефрижераторы. Когда активисты вместе с мэром Сердюком вернутся на площадь, то толпа им не поверит.
«Готов ловить власть на лжи»
«Двести могил на Южном кладбище, — показывает 26-летний Мирсад Керимов на экран мобильного. — Скриншот раз. Триста пятьдесят тел — два. Сто сорок два погибших, со ссылкой на свата в МЧС. Сколько можно, скажите?»
Профессиональный пауэрлифтер — «временно не выступаю, травма», — Керимов привык рассчитывать только на себя. И, как положено, не доверять властям «более, чем на десять процентов». Даже при том, что кладбище и информацию «свата» успели проверить — и опровергнуть, насколько это возможно в раскаленном трагедией Кемерове — как местные СМИ, так и силовики.
«Возможно, официальные данные про 64 погибших — это и вправду неверная цифра, — допускает Мирсад. — Но многим здесь не нужны доказательства вообще. А мне — нужны.»
У Мирсада в «Зимней вишне» погибла знакомая из поселка Яшкино — «я там вырос, жил, многих знаю». Впрочем, со сгоревшим ТРЦ у Керимова связаны и личные воспоминания. Полтора года назад Мирсад с женой пошли туда смотреть кино. Жена в середине фильма захотела выйти. И не смогла. Дверь была закрыта снаружи — как и в минувшую субботу.
«Тогда я не придал значения, — вспоминает Мирсад. — Ну ушла женщина-билетер, закрыла дверь. Сейчас-то конечно, все с дикой силой в голове сложилось.»
Мирсад Керимов вместе с другими активистами побывал и в морге, и в хладокомбинате. «Когда в морге появился Владимир Владимирович Путин, все испугались, — вспоминает он неожиданный визит президента в здание судмедэкспертизы. — Он так спокойно и жестко отчитал мэра — хотя, кстати, он лучше многих: от людей не прячется, все двери открывает… Я спросил Владимира Владимировича про следствие. И он мне пообещал, что все дойдет до логического финала. До правильного».
Результаты проверки Мирсад сообщил с трибуны всем, кто собрался на митинг: 64 погибших по судмедэкспертизе, в полном соответствии с официальными данными. «Столько-то почти целых, столько-то в мешках, кого-то уже опознали и вернули родственникам, но есть же книги, я их тоже смотрел». Никаких тел на хладокомбинате и в фурах — «залезал туда, где и сами сотрудники годами не были». Дотошность Керимова и его коллег никто на площади оспаривать не стал. А вот с результатами их работы не согласились.
«Почему? А потому! Мне в лицо, при всех людях сказали, что чиновники промыли мне мозги, — восстанавливает реакцию протестующих Мирсад. — А когда я услышал, что всех неучтенных мертвых, оказывается, власти закопали в лесу, — чуть с ума не сошел.»
Стало быть, уверен Мирсад, надо продолжать работать и активистам:
«Я готов принять и рассмотреть любые доказательства, что власти врут. Объявил в соцсетях, там у меня тысячи подписчиков: если кто-то еще пропал в «Зимней вишне», а нам об этом врут, — я добьюсь, чтобы сказали правду. Лично я, лично мы. Только дайте доказательства. Фото, имена ваших родственников. Я буду ждать, а дождавшись — работать до последнего.»
— Только, — Керимов вновь смотрит в телефон, — пока что ничего нет. Кроме вот скриншотов.
Сам протест Керимов, впрочем, считает явлением положительным: «Мы доказали, что можем выйти мирно против того, что считаем неправильным. Мы заставили чиновников работать с нами сообща. К нам приехал Владимир Владимирович, выслушал нас, мы убедились в его желании раскрыть истину…
Винить в трагедии кого-то конкретно Мирсад Керимов не намерен. Потому что — и здесь Керимов полностью согласен с властями — виноватых существенно больше одного.
«Пожарная сигнализация — одно преступление, — перечисляет он. — Горючий пластик — другое. Запертые снаружи двери в кинозал — третье. Закрытые запасные выходы, черные ходы — четвертое. Система тушения, которой не оказалось в здании — наверное, не только пятое, но и еще много какое. И так далее.»
Время молитв
Машины останавливают на подступах к участку проспекта Ленина, где пока еще торчит обгорелая «Зимняя вишня». Пока — потому что решение о сносе ТРЦ уже принято и обжалованию не подлежит. «Как только полностью закончат поиск», — поясняет майор МЧС, помогающий пяти женщинам с цветами пройти к импровизированному народному мемориалу. Здесь, помимо цветов, в основном плюшевые медведи всех размеров. И того, и другого – становится все больше.
Неподалеку, в кемеровской школе № 7 все еще работает оперативный штаб. Но спасателей, соцработников и полиции здесь уже гораздо больше, чем родственников пострадавших. Спортзал, где они проводили эти дни, почти опустел. Кто по домам, кто по больницам у своих, кто — просто в больнице. «Это третий день, многие не выдерживают напряжения», — говорит волонтер-психолог Анна, стоящая при столе с чаем и бутербродами.
Рядом с баскетбольным щитом три священника разложили походный алтарь. Время надежды на чудо, похоже, прошло. Пришло время молитв.
«Мама, папа, младшая сестра погибли, — Анна Кузнецова, уполномоченная при президенте РФ по правам ребенка, только что посетила в больнице одного из пострадавших — мальчика, выпрыгнувшего из окна ТРЦ «Зимняя вишня» и тем спасшегося. Состояние соответствующее, но идет на поправку. — Из родственников остались только две бабушки.»
— Что делать? Кроме лечения, конечно.
— Поскорее оформлять опеку, все бумаги, — практически на автомате говорит детский омбудсмен, — Тут можно и нужно ускорить процесс.
После больницы — отдельным пунктом — психологи. И столичные из института Сербского, и кемеровские — в Кузбасском региональном центре «Здоровье и развитие личности».
— Насколько доступна кемеровчанам любого возраста психологическая помощь. Насколько люди информированы о том, что ее можно получить, — перечисляет Кузнецова на камеру местного телевидения, тут же диктуя номер горячей линии. Очевидно, продолжает она, что в шоке — весь город. И что такая помощь может понадобиться и детям, и взрослым. И что заниматься всем этим надо срочно. Через неделю заканчиваются каникулы, дети вернутся в школы, где обсуждение и переживание трагедии начнется на новом витке.
— Потому что это теперь с людьми — надолго, — подчеркивает Анна Кузнецова. — Очень надолго.
«Если бы знал кто…»
«Психологи есть», — заверяет Владимир Евдокимов, глава Осиногривского сельского поселения. — Хорошие, из нашего Топкинского района.
Поселение — четыре деревни, два разъезда, 1200 человек. В «столице» — поселке Трещевский, иначе Треща, с ударением на первый — около 700. Психологи жителям Трещи необходимы как мало кому. История о том, как ученики пятого класса Трещинской общеобразовательной школы поехали в «Зимнюю вишню» посмотреть новый мультфильм и пропали без вести, выделяется даже на общем фоне кемеровской трагедии.
«В пятом классе у нас двенадцать человек. — говорит директор школы Павел Орлинский. На должности Павел Павлович с прошлого лета; кроме директорства, преподает ОБЖ. — В зале кинотеатра оказалось шесть учеников. Да, половина.»
Поселок Трещевский (фото: автора)
Школа — девятилетка. Восемь десятков учеников: свои, соседние села, воспитанники детского дома. Пока не пришли данные последних экспертиз, и директор Орлинский, и глава поселения Евдокимов просят говорить о ребятах как о пропавших без вести — никак иначе. И в любом случае не осуждать родителей и классную руководительницу — преподавателя химии, биологии, географии и т.д. — за то, что их не было в кинотеатре в тот день.
«Давайте как взрослые, можно? — спрашивает Владимир Григорьевич. — Может быть, я и сам бы не пошел с детьми мультфильмы смотреть. Неинтересно мне, может. Может, я сам бы пошел по магазинам. Вот и Оксана Николаевна, их классная, на мультфильм не пошла. И родители… Если бы знал кто…»
Жизнь в поселении Евдокимов и Орлинский оценивают как сносную — даже при том, что после девятилетки выпускники стараются уехать «либо в училище, либо в кадеты». Есть фермеры, люди работают у них. Есть два прямых автобуса до Кемерова, три десятка километров асфальта — можно ездить на работу в областной центр и возвращаться, что многие и делают.
«Если можно, — стесняясь, отвечает директор Орлинский на вопрос, чем можно помочь школе, — попросите о том, чтобы рамы на пластиковые заменили. И крышу починить. А то у нас тут недавно -48 было. Не выдерживают рамы, сорок лет им.»
К школе съезжаются родные пропавших без вести. Глава собрал их на разговор — «извините, только для своих, про подмогу». Вообще явно пора уходить.
Have something to add? Share it in the comments.